– шокирующе моложе. Маршалл не знал, смеяться ему или ругаться.

– Не нахожу слов, ты выглядишь ужасно, – сказал он.

– Соответствует моей профессии. Видал, куда меня запихали?

– Да, да, она такая же, как мы, – заметила из камеры крепко сложенная девушка.

Маршалл состроил гримасу и покачал головой.

– С какими же вопросами ты к ним вчера приставала?

– Мне сейчас не до шуток. Ни один анекдот о том, что произошло вчера вечером, меня не рассмешит. У меня внутри все кипит. Эта затея с репортажем была просто унизительной.

– Но послушай, должен же был кто-нибудь написать о фестивале.

– Наши предположения оправдались, как говорится, нет ничего нового под солнцем, в данном случае под луной тоже.

– Тебя арестовали… – попробовал он наладить разговор.

– Чтобы преподнести читателям скандальную историю. О чем же еще можно было писать?

– Ну, так прочти мне, что тебе удалось накропать? Испанка в дальнем углу камеры оборвала их разговор:

– Она попала не в свою тарелку.

Изо всех камер послышались насмешки и громкий смех.

– Я требую, чтобы меня выпустили! – взвилась Бернис. – Ты что, в землю врос? Сделай же что-нибудь!

– Джимми разговаривает с Кинни по телефону. Я внес залог. Сейчас мы тебя вытащим.

Бернис притихла, стараясь взять себя в руки, и приступила к отчету:

– Отвечая на твой вопрос, скажу, что я старалась собрать материал прямо в луна-парке: сделать несколько потрясающих снимков, взять сногсшибательное интервью, записать, что говорят люди… да мало ли еще что. Думаю, Нэнси и Рози, – она кивнула в сторону двух молодых женщин, очень похожих на близняшек, и те улыбнулись Маршаллу, – с удивлением глядели, как я слоняюсь с растерянным видом. Они заговорили со мной, и хотя наш разговор не обещал ничего интересного для печати, зато доставил нам массу проблем. Потому что Нэнси сделала недвусмысленное предложение переодетому в штатское полицейскому, и нас всех накрыли.